Загадки приговора карельскому историку Дмитриеву: виноваты все

Приходилось ли вам проходить мимо здания Верховного суда в часы, когда сгущаются сумерки? О, вы наверняка не видели этого поразительного зрелища. Иначе бы не удивлялись кульбитам, которые проделывает дело карельского историка Юрия Дмитриева. Присмотритесь и вы обнаружите, что статуя Фемиды, расположенная на фронтоне, нахально строит вам — и всем остальным — рожи. То зажмурит правый глаз, то прикроет левый, то вообще смежит очи. А то в деланном ужасе вытаращит оба.

Фото: Давид Френкель/Медиазона

Да-да, у нашей Фемиды, в отличие от классического образца, нет никакой повязки. Причем нетрадиционный образ — не ошибка и не прихоть художника. По словам главного архитектора проекта реконструкции здания на Поварской, скульптор руководствовался указанием заказчика: «В самом суде нам сказали, что наша Фемида не может быть с закрытыми глазами, поскольку она все видит и все знает…»

Но, сорвав с себя ослепляющую повязку, российская Фемида не должна обижаться на то, что и на нее смотрят сегодня широко открытыми глазами. И чем дальше — тем более изумленными.

Последний приговор по делу Дмитриева, вынесенный на сей раз Верховным судом Карелии, имеет все основания войти в историю как новая веха на этом интересном пути. 13 лет колонии! При том, что суд предыдущей инстанции, Петрозаводский городской, дал историку 3,5 года. С учетом времени, проведенного в СИЗО, он должен был выйти на свободу уже в ноябре этого года.

А еще раньше, в июне 2018-го, тот же Петрозаводский горсуд вынес Дмитриеву оправдательный приговор по самой тяжелому обвинению в тогдашнем наборе — изготовление детской порнографии. Правда, его все же осудили на два с половиной года ограничения свободы — за незаконное хранение оружия. В качестве такового фигурировал давно сломанный ржавый обрез. Но с учетом, опять-таки, пребывания в СИЗО фактический срок должен был составить три месяца.

Затем — следите за руками! — ситуация развернулась на 180 градусов: по «оружейной» статье Дмитриева полностью оправдали, а первую переквалифицировали в «насильственные действия сексуального характера». За что в конечном счете и осудили.

Было много и других удивительных деталей, но не будем более утомлять читателя. И так, думается, ясно, что дело, по которому в течение двух лет одного и того же фигуранта можно оправдать, можно приговорить к трем с половиной годам колонии, можно приговорить к 13 годам колонии, не просто странное, а сильно смахивающее на театр абсурда. А по факту таковым и являющееся.

Сходства добавляет крики разделившейся на два лагеря публики. Одни ликуют: так и надо педофилу! Вторые называют дело политическим, а осужденного, соответственно, — жертвой репрессий, пострадавшей за разоблачение преступлений НКВД.

Рискуя быть раздавленным между этими жерновами исторического во всех смыслах процесса, попробую все же высказать еще одну, третью версию. Что называется, ни нашим, ни вашим.

Тем, кто считает, что Дмитриев абсолютно искренен в своих показаниях, стоит спросить себя: как часто они сами фотографируют своих детей — и не младенцев, а постарше — в голом виде? И так, чтобы напоказ были половые органы? И потом хранят эти снимки? Что-то подсказывает, что такое поведение не будет распространенным.

Причем в данном случае это не просто ребенок, а приемный ребенок. Ребенок, за которого ты ответствен не только перед Богом, но и перед государством.

Этой удвоенной ответственностью, кстати, Дмитриев и объяснял странные фотосессии. Мол, это нужно было, чтобы убедить органы опеки и врачей: с девочкой все в порядке. Мол, коллекция снимков маленького голого тельца — около 200 «произведений»! — это «дневник здоровья».

Но отмазка, мягко говоря, не убедительная. Прямо скажем, «гниловатая» отмазка. Даже без учета девяти фото, признанных собственно порнографией — игривые позы и все такое.

Версия защиты строится на том, что Дмитриев — человек нестандартный. Не от мира сего. Что общий аршин к этой личности не применим. Но сколь бы своеобразным ни был историк, он не мог не сознавать, что как раз это портфлио стало бы основанием для лишения родительских прав. Что в итоге и случилось.

«Запомни, Шарапов: наказаний без вины не бывает», — говорил герой Высоцкого в бессмертном кинодетективе. Герой, конечно, был не прав: наказания без вины — сплошь и рядом. Однако это, пожалуй, все-таки не тот случай. Можно спорить о том, за что именно поплатился Дмитриев — за свою девиацию или наивность. Разные экспертизы дают разные ответы на этот вопрос. Но, как бы там ни было, с трудом верится, что такие «игры в доктора» обошлись без психологического травмирования ребенка.

Но теперь — вторая часть «марлезонского балета». Насколько адекватно наказание? И насколько исполненных праведным гневом граждан и «компетентные» органы заботит судьба той, во имя которой, по идее, все и затевалось, — судьба девочки?

На последний вопрос можно ответить сразу: ни насколько. Доказательство тому — фото, распространенные накануне даты вынесения приговора. Сначала — телеграм-каналами, затем — федеральным телеканалом. Якобы это те самые, инкриминируемые Дмитриеву «порнографические» снимки. Проверить невозможно: все, что можно и нужно заблюрить, слава Богу, — заблюрено. 

Но сама девочка — если это именно она — безусловно, себя узнает. И у нее есть все основания предъявить претензии к тем, кто обеспечил ей такую славу. И нанес тем самым, возможно, не меньшую, а и то большую травму, чем тот, от которого ее, как считается, защищают. Вот ведь парадокс: именно разоблачители Дмитриева совершили то, в чем первоначально подозревали его, — распространили порнографию. Пусть и в забрюленном виде — это не сильно меняет дело.

Пиар-акция преследовало понятную цель — подготовить общественное мнение к более суровому вердикту. Другого смысла в «сливе» нет. Кто-то настойчиво хочет убедить нас в том, что приговор справедлив и адекватен. Но именно эта настойчивость и заставляет подозревать в том, что дело нечисто.

Складывается отчетливое ощущение, что прежде, чем продемонстрировать эти снимки по ТВ, их показали какому-то ну очень значительному лицу. И настроение важного лица — «Как уже в ноябре выйдет? Сгноить гада в тюрьме!» — чудесным образом передалось карельским судьям.

Если же вы по-прежнему считаете, что судьи у нас руководствуются законом и только законом и что перед законом у нас равны, то попробуйте объяснить приговор рыбинскому маньяку, убившему и недавно двух дочек своей сожительницы и растерзавшему их тела. Нет, приговор не за это деяние — тут дело еще даже до суда не дошло. За прошлое.

На свободу с «чистой совестью» нелюдь вышла всего за полгода до новой бойни. Вот статьи, по которым мясник был осужден в прошлый раз: «убийство», «надругательство над телами умерших», «незаконное лишение свободы с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия», «изнасилование, соединенное с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью». А вот приговор: 11 лет колонии.

А теперь сопоставьте с приговором Дмитриеву. Причем надо учесть, что в его возрасте, 64 года, 13 лет — все равно что пожизненное. Не «бьется», да? Вот и у меня тоже. «Есть в женщине какая-то загадка» — не про нашу Фемиду. Кроме загадок в сей особе, пожалуй, ничего уже и не осталось.

Источник

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *