В ноутбуке убитой Соколовым Ещенко нашелся странный файл

На процессе над историком-расчленителем Олегом Соколовым свои аргументы представила защита обвиняемого. Адвокат Сергей Лукьянов начал с письменных доказательств — выводов психологов, которые проводили психолого-психиатрическую экспертизу историка. Результаты экспертизы уже оглашали, но в закрытом заседании — адвокат настаивал, что нужно в открытом режиме огласить выводы специалистов.

Фото: Соцсети

— Доказательства предоставляют для прессы, а не для суда… — негодовала сторона обвинения.

Судья примирительно заметила: «Послушаем еще раз».

Согласно выводам экспертов, у Соколова нет хронических психических заболеваний, но есть «акцентуированные черты личности»: вспыльчивость, демонстративность, склонность к браваде и риску, желание быть в центре внимания. А также потребность в самоутверждении, стремление выглядеть незаурядной личностью, поверхностная общительность, склонность к доминированию в социальных связях, манипуляции, категоричность, нетерпимость к иным точкам зрения.

При этом утверждается, что длительное противостояние с Евгением Понасенковым, стало для Соколова затянувшейся психотравмирующей ситуацией, потому что «задела его главные личностные ценности — исторические исследования». Эксперты отмечают «комплекс негативных переживаний и нарастающее чувство несправедливости и безнаказанности оппонента». Соколов пытался «переключиться на работу с повышенной нагруженностью, но оказался на пороге фрустрации». Параллельно с лета 2019 года Соколов постоянно ссорился с Ещенко — предметом ссор были дети историка. Вот что Соколов рассказал экспертам:

«В день правонарушения она приехала из Москвы уже чем-то недовольная. Мы сели за стол, выпили шампанского, она сказала, что я лучший историк в мире. Это усыпило мою бдительность, я задал вопрос о детях. Она изменилась в лице, стала скалиться, кричать…

Волосы были растрепаны, она была похожа на ведьму. Чтобы успокоиться, я стал снимать ее на телефон. Она выбежала из квартиры, выкрикивая оскорбления. Меня трясло, я сел за компьютер, что-то смотрел, пытался работать, но не смог. Вдруг она вернулась, ворвалась в комнату с ножом и шарфом, который я ей подарил, и стала его резать, кричала, что ненавидит все, что со мной связано. Я бросился к обрезу, хотел выстрелить, чтобы ее успокоил звук выстрела. Я поднял руку и выстрелил в сторону, но попал ей в голову». Что было потом, Соколов якобы запамятовал. Очнулся от ощущения холода и понял, что стоит у реки.

По мнению экспертов, в момент убийства Соколов недостаточно себя контролировал, но состояния аффекта у него не было. Для него в целом характерно было игнорирование общепризнанных норм, в том числе потому, что он в определенной степени жил наполеоновской эпохой.

Также защитник заявил о письме Насти Ещенко в администрацию родного СПБГУ времен ссоры с Понасенковым, а именно об «инциденте» на лекции 2 марта 2018 года, когда у Соколова со слушателями возник конфликт. Настя Ещенко защищала преподавателя и любимого мужчину, просила университет активно его поддержать. А потом защитники принялись читать рецензии профессоров на книгу опять же Понасенкова: историки были полностью на стороне Соколова. Словом, речь опять шла не об убийстве, а о старом скандальном противостоянии.

— Вопрос к стороне защиты: вы порядок-то свой установили? Предоставления доказательств, — спросила судья.

— Сейчас — письменные доказательства, вещественные, потом допрос свидетелей и самого Олега Валерьевича.

— Это все уже исследовано… — донеслось со стороны обвинителей. Тем не менее суд решил выслушать защиту, причем для исследования смартфонов и ноутбука всем сторонам пришлось собраться за одним столом перед «аквариумом» с Соколовым. Историк заметил, что ему ничего не видно: «Меня хотят отстранить от участия в процессе, это незаконное отстранение!» — горячился Соколов. Потом ему все же показали фото, которые нашли в его гаджете. «Это моя дочь, я веду ее в школу, она с цветами, — комментировал историк. — А это фото на даче вместе с моими доченьками, мы стоим на фоне красивого сада, они в костюмах, которые я им привез». Затем в мессенджере нашли некого «абонента Шастелюкс».

— Абонент Шастелюкс — это кто? — уточнила судья.

— Ну, Ещенко, — сказал Соколов так, как будто это всем должно быть очевидно. Потом продолжили изучать переписку с дочерьми, исключительно нежную, полную смайликов, фото из поездок. С дочерьми Соколов обсуждал даже пожар в парижском Нотр-Даме.

Потом читали СМС Соколову с угрозами по поводу Понасенкова, было там и напоминание об избиении Екатерины Пржигодской, которая недавно свидетельствовала в суде о своей связи с Соколовым и его жестокостим.

— Вытащил наружу эту подлую историю, которая прозвучала на прошлом заседании! Видно, какая психотравмирующая ситуация была, какой травле я подвергался! — кричал Соколов. — Вы, госпожа адвокатша, слушаете такие вещи с ехидной улыбочкой! — Судье пришлось урезонивать подсудимого, которого привело в бешенство выражение лица адвоката потерпевших.

Затем все за тем же столом исследовали ноутбук убитой Насти Ещенко, где нашли мотивационные файлы. Например, текст «чтобы быть счастливой, я хочу… Не хочу: чужих детей и женщин. Сегодня я большая умница, так как не срываюсь на людей и нахожусь в спокойном состоянии. Это большое достижение». Лукьянов потребовал вызвать в суд эксперта-психолога и снова говорил о ситуации с Понасенковым.

— Какое отношение это имеет к нашему преступлению? Аффекта здесь не было, а психотравмирующей ситуацией может быть что угодно: сдача сессии студентом, неразделенная любовь. Это не влияет на квалификацию.

В общем, стороны долго препирались, но твердо решили на следующем заседании допросить самого Соколова. Учитывая эмоциональность его обычных коротких выступлений, допрос должен получиться ярким.

Источник

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Коронавирус

статистика распространения