Патриаршие пруды блокировала Росгвардия: новый виток конфликта местных жителей и отдыхающих

Вот уже несколько лет топоним «Патриаршие пруды» в новостях сопровождается словами «конфликт», «скандал» и тому подобными. Помимо истории, связанной с павильоном-рестораном, который реконструируют под плотной завесой секретности, речь обычно идет о нелюбви местных жителей к бурной ночной жизни на прудах, в окрестных барах и ресторанах. Действительно, за последние годы «Патрики» стали одним из самых модных мест ресторанной Москвы – сюда едут и идут, чтобы повеселиться и со вкусом провести вечер. И это, конечно, приносит неудобства тем, кто здесь живет и привык к тихому району «для своих». Неудобства настолько серьезные, что летом этого года жители попросили установить здесь постоянный полицейский пост. Почему ночная жизнь Патриарших так выводит из себя жителей квартала, выяснял корреспондент «МК».

Когда идешь к Патриаршим прудам от Кудринской площади, трудно догадаться, что впереди самый модный барно-ресторанный квартал столицы: на Спиридоновке, во Вспольном, Гранатном и других переулках так же тихо, как и десять, и двадцать лет назад. Ну, пожалуй, с поправкой на то, что в Москве за это время вообще стало больше людей и машин (но, как сказали полвека назад Эльдар Рязанов с Эмилем Брагинским, все равно это очень хороший город). Пятница, вечер – офисные работники уже ушли из центра, навстречу одна за другой фланируют парочки.

«…И представляешь, я прямо на совете директоров им так и говорю!..» — среднего роста плотный молодой человек с добродушным лицом в стандартной черной куртке ведет под руку смеющуюся девушку с распущенными волосами и букетом чайных роз. Цветы роняют лепестки на асфальт, а метрах в тридцати идет следующая парочка. У этих, кажется, все уже давно хорошо: они вместе выгуливают собаку.

Собак в переулках Спиридоновки в девять часов вечера вообще много. И, похоже, это один из надежных способов опознать местных – посетители ресторанов, конечно, вряд ли взяли с собой собак хоть с Рублевки, хоть из Капотни. Предположение подтверждается, когда прислушиваешься к разговорам: самая светская тема у собачников в этих местах – надоевшие «понаприходившие».

— Скажите, а вам понравится, что толпа клубится и орет под окнами до четырех утра? – мгновенно распаляется Игорь Иванович, пожилой мужчина с небольшим терьером. – Я уже давно не могу открыть окна, выходящие на улицу: мешают и звук, и выхлопные газы, тут ведь постоянная пробка. Спасибо хоть мотоциклистов недавно отсюда удалили, а то спать было совсем невозможно, их звук пробивает любые стеклопакеты.

«Все это» началось лет семь назад и с каждым годом усиливается, говорит Игорь Иванович. Открылось много новых ресторанов с уличными не верандами (для веранд слишком узко), но столиками. Рестораны дорогие, значит, их посетители предпочитают не ходить пешком. Поэтому здесь как в аэропорту – постоянные встречающие-провожающие и такси. И пьяных тоже – как в старые времена после дальнего рейса. Отсюда и проблемы.

— Будете у пруда, посмотрите – там даже ночью теперь как на базаре, сотни и сотни людей. Вот даже десять лет назад – пустынно было, можно было пройтись вечером, посидеть на скамейке просто так, подумать. Сейчас разве только в пять часов утра, да и то. Или зимой.

Толпа на Патриарших возникает по-булгаковски – как убийца из-за угла. Вот вроде бы почти никого в переулке – а переходишь зебру и оказываешься в «месте массового скопления граждан». Опять-таки, ходят граждане в большинстве своем парами: спасибо Михаилу Афанасьевичу и все тем же ресторанам, «Патрики» — это и романтический флер, и вкусно-модно-премиально. Павильон-ресторан у пруда затянут плотной строительной сеткой – какой-то он откроется, когда его там внутри реконструируют? Две пожилые женщины в шляпках (такие попадаются только в западной части центра Москвы и еще в центре Петербурга) проходят мимо, заговорщицки заглядывают в щель забора; калитка тут же распахивается, охранник выходит и грозит дамам пальцем.

— Не приведи бог жить в эпоху перемен, — говорят женщины, поджимают губы и отходят.

— Я живу на Малой Бронной с рождения, — рассказывает Анна Николаевна, в прошлом сотрудник системы книгораспространения. – С того момента, как меня принесли сюда из роддома Грауэрмана. Вы просто не знаете, не застали, каким был этот район раньше. Все было совершенно по-домашнему. Почти все, кто попадался нам, школьникам, на пути – были знакомые. Мы знали прекрасно, в каком доме живет такой-то актер, в каком такой-то писатель или ученый. Бегали за ними иногда, но редко – чаще просто здоровались. И они с нами, мелюзгой, тоже – вот что удивительно по нынешним временам! Ни о каких ресторанах на Бронной было не слышно – только магазинов немного, аптека и все. Это было место не для покупок, а для жизни. Дети спокойно могли играть на проезжей части даже днем, а вечером вообще тихо было!

Сейчас, конечно, на Малой Бронной детям играть проблематично: место за последние годы получилось совершенно недетским. Один за другим от Большого Патриаршего до Спиридоньевского переулка по обеим сторонам улицы – хорошо оформленные премиальные, как сейчас принято говорить, рестораны. На любой вкус: вот специализированное заведение по морепродуктам, вот «пиццерия класса люкс», вот нечто из французской жизни, а тут почти английский паб. Уличные столики ставить негде – кроме как в ниши окон; в них они и стоят, а стекла сдвинуты несколько внутрь. Люди сидят прямо на улице, а то – стоят, «клубятся», болтают. Все мирно-дружелюбно, публика – в диапазоне от джентльменов в кашемировых светлых пальто до джентльменов с бородками в плюшевых спортивных костюмах. Дамы – не в соболях, конечно, слишком тепло и уже не модно; но в красивых пальто, при тщательном макияже и с выставкой пластических достижений на лицах. Шума – не больше, чем в любом другом ресторанном квартале мира, хоть римское Трастевере возьми, хоть питерскую улицу Рубинштейна. И еще одно сходство с Римом: в начале ресторанного квартала стоит экипаж Росгвардии. Один наряд людей в форме стоит там же, второй – у прудов. Порядок, стало быть, охраняют.

— Да пока все спокойно, — улыбаются омоновцы. – Мы тут для того и стоим, чтобы никому ничего в голову не пришло.

Помимо постоянного поста Росгвардии, Патриаршие теперь «обслуживает» еще и наряд ДПС – они стоят в переулках и не допускают до квартала мотоциклистов. Это совсем свежее нововведение: еще пару недель назад байкеры любили поставить на тротуаре, прямо у стены ресторана, свои машины и тусоваться, благо парковка для них бесплатная. Инициативная группа жителей долго писала в префектуру – и добилась своего: мотоциклистов изгнали. Те в знак протеста 30 сентября перекрывали Спиридоновку – но дело сделано.

— Получился, простите, концлагерь, — кивает в сторону омоновцев гладко выбритый мужчина в черном кожаном плаще. Это художник Иисус Воробьев – весной, когда наряд полиции тут стоял чтобы не пускать людей к самому пруду, Иисуса задержали, чем добавили изрядно веселья в новостные заголовки. Живет художник на Патриарших около пяти лет и представляет альтернативную партию жителей – тех, кого ночная жизнь вполне устраивает.

— Порядок тут особенно никто не нарушает, просто разговаривают, — показывает на рестораны Воробьев. – Обстановка, как по мне, совершенно нормальная. Недовольны, на самом деле, всего несколько человек – но они активны и обладают связями. Но вопрос даже не в этом – глупо было бы добиваться единообразия в мнениях. Вопрос в том, что добиваются порядка, а пока добились только того, что наш же тротуар теперь постоянно перегораживает полицейский «Камаз». Очень странная альтернатива получается…

На самих прудах – парочки, парочки, парочки. Не такие гламурные, как в ресторанах, это уж точно: собственно, демократичные заведения с Патриарших уже пару лет как «испарились», так что публике попроще остались скамеечки. Одни сидят на скамейках, другие на откосе самого пруда (кстати – не делайте так, уткам и лебедям не остается травы!), третьи фланируют. Вот прошла стайка человек в тридцать во главе с высоким худым молодым человеком в черном плаще и цилиндре – экскурсия от музея Булгакова, ясное дело. И опять – романтические гуляющие. Маршрут уже сформировался: все идут от Пушкинской площади, а уходят в сторону Кудринской. Почему именно в этом направлении? Да все просто: люди всегда делают так, как легче. А на Пушкинской площади – один из московских холмов.

Источник

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *